Одиночество

Вместо дневников я решил писать свои зарисовки. Что-то из написанного является правдой, а что-то — вымыслом, в котором тоже есть доля правды.

После того, как я написал свой первый рассказ, посвященный Железным Дорогам Нидерландов и Службе Поддержки три года назад, кроме своего сайта dutchnews.ru и еще пары вещей, а также моих детских писательских попыток, я еще ничего не произвел. Просто я читал книги и я понял, что мне нравится писать. А над стилем, сюжетной линией — мне нужно работать. Так что не судите строго, все равно это мало кто прочитает. Пишу в стол, точнее, в этот блог:)

“Я люблю этого человека, он мне дорог”, — сказал Ирфан, когда мы в очередной раз гуляли в центре опустевшего города.

“Выходить гулять”, — это вошло у нас в привычку за несколько недель. Погода в ноябре и декабре жуткая – если дожди и прекращаются, то не дает покоя постоянно дующий сильный ветер, а небо с конца октября по начало апреля покрыто толстым слоем тяжелых, однотонных лилово-серых облаков. Солнца практически не бывает.

Мы с Ирфаном живем в одном городе. Амстердам. Город, который для многих является несбыточной мечтой, для других – желанным местом проведения отпуска на несколько дней. Для третьих – этот город – столица свободных нравов, район Красных Фонарей, паутина каналов, обрамленных вереницами покосившихся старинных домов. А для меня этот город, как и вся эта страна, на многие годы стала тюрьмой. Я ее (да и вообще очень многое в жизни) начал ненавидеть.

“Если так посмотреть, — то мы с ним очень разные”, — продолжал тогда Ирфан свой монолог. Когда я только познакомился с Максимом, я знал, что он вместе с другим человеком уже несколько лет. Я в самом начале нашего общения подумал, что ему нужно было, наверное, выговориться кому-то, а во мне он нашел благодарного слушателя. Поэтому просто слушал тогда, это потом мы уже начали находить общие интересы.

“Я люблю этого человека, он мне дорог”, — почему-то просто это его высказывание мне именно сейчас опять пришло в голову. Уж не знаю, почему. Одиночество?

Я его испытываю ежедневно, я пытался от него бежать всякими различными и небезопасными для здоровья способами. Я его пытался глушить и по-прежнему страдаю от некомфортного чувства пустоты, хотя я и нахожусь на пути принятия факта того, что я одинок, и просто жить с этим без всяких заморочек. В последнее время стало получаться лучше, но речь об этом пойдет в другой раз.

А сейчас я сидел один за большим обеденным столом темного полированного дерева, наслаждался только что приготовленным вегетарианским обедом, смотрел в огромное, во всю стену окно, и скроллил свою ленту на Фейсбуке и Инстаграм. Что-то заинтересовывало меня, обычно это были изображения симпатичных мускулистых парней и мужчин с бородами, подставляющих свои накачанные тела южному солнцу на средиземноморских берегах. Я останавливался, разглядывал фотки, просматривал интересующие профили.

Так, стоп! Я тут же пометил себе, что мне необходимо перестать лайкать развратные картинки и отписаться от многих инста-звезд, чтобы алгоритм социальной сети в конечном итоге перестал снабжать меня чем-то подобным. А также, что надо еще подумать, на что теперь подписываться, чтобы мой фид не был настолько предсказуем, какой он есть сейчас.

Поток отвлекающих меня красивых картинок на инсте иссяк через несколько минут, за окном все так же светило солнце. Обед остывал, я механически продолжал жевать, запивая стаканом холодной воды, в который предусмотрительно была брошена растворимая таблетка витамина С.

Я снова думал про одиночество. Вот и вспомнился Ирфан, то, как мы ходили гулять в декабре прошлого года, когда второй карантин еще не набрал свою полную силу.

Есть у меня такая привычка. Когда мне одиноко, как сейчас, например, я начинаю фантазировать, подсознательно я начинаю думать о ком-то, кто, вероятно, подходит под мое собственное представление о бойфренде. Наверное, он уже изначально квалифицируется моим подсознанием под «подходящий типаж» — в нем присутствует все, что что хотелось бы моему одинокому существу. Наверняка он должен быть примерно моего роста, то есть не слишком высокий. Пусть у него будут черные волосы и карие глаза. Щетина должна быть обязательно, это признак мужественности, на которое обязательно обращает внимание моя изголодавшаяся одиночеством натура. Но еще лучше, чтобы у него была небольшая, аккуратная, но не слишком приторно-ухоженная, борода. И чем старше я становлюсь, тем размер бороды у предназначенного моим подсознанием для меня вероятного партнера становится все больше и больше.

А дальше все дорисовывается моими фантазиями до того предела, когда моей одинокой душе уже можно начинать томиться и страдать по нарисованному мною же самим образу. Томиться по нереальности, по моей собственной фантазии, которая во всех случаях, много или немного отличается от действительности, потому что реальность мне не известна. Я живу в мире собственной фантазии. Я бы мог даже заявить, что я сам рождаю эти фантазии, и в конечном итоге становлюсь ими же самими и порабощен, и начинается нескончаемый период страданий, мною самим же, как мне пришло в голову сейчас, и произведенными на свет Божий. Фантазии в попытках достичь недостижимого являются в конечном итоге моего «страдальческого» периода объектом моей точечно направленной на них ненависти за то, что они так и не воплотились в жизнь. Постой-ка, но ведь и удел их изначально был оставаться фантазиями…

Бред какой-то, но то, что моя голова часто окутана туманом бредовых мыслей, для меня не в новинку. Неудивительно, что я, сам того не замечая, подсел на инсту уже довольно давно.

Я не хочу больше идти подобным путем. Я теперь более сознательно не хочу думать об Ирфане, хотя его образ так и всплывает, особенно вечером, когда я собираюсь засыпать. Да, мне хочется крепких мужских объятий. Мне этого очень не хватает. И я представляю себя с Ирфаном вдвоем. О том, где тогда должен находиться в этом случае его партнер, я предпочитаю не думать. В мире фантазий логичным мыслям нет места. Бедному парню Ирфану в данной ситуации не повезло — мое подсознание уже воздвигло для него фундамент очередной фантазии… Что-то мне сегодня хочется чего-то дифференциального. Особенно, если учесть, что я в последнее время западал только на “уже занятых” кем-то.

Пускай теперь все будет по-другому, «Фантазия, стоп», — говорю я каждый раз вечером в кровати, обнимая подушку. Дело привычки, наверное, чтобы на корню научиться владеть вожжами эскадрона неуправляемых мыслей. Не нужно и бежать, как раньше, от одиночества всеми жуткими и небезопасными для здоровья способами.

Бежать от себя. Это были мои побеги от себя. Да вся моя жизнь. Если так посудить, жизнь гея, по крайней мере, как она мне представляется, не такая уж и счастливая. Не важно, где бы я не жил, в Нидерландах, как сейчас, или в России, как раньше. Я не мог принимать себя таким, каким я родился — мужчиной, любящим других мужчин, восхищающимся их мужественностью, смелостью, и в то же время боящимся их — ведь в детстве меня не принимали ни в круг девочек, ни в круг пацанов. Ну да, били частенько, а харрасмент в то время на слуху не был, не было и помощи психологов. Даже само слово «харрасмент» нам было незнакомо.

Я до сих пор не могу простить старшего брата и отца. Они были тогда, он есть и сейчас, дай Бог им здоровья, но их «не было». Как жаль, что «не было» ни старшего брата, ни отца, а теперь я и сам уже могу таковым стать для более молодого человека, который только находится на старте жизненного пути.

Нет, я никогда не прыгал от счастья, подогретый какими-то пилюлями на гей-параде в Амстердаме, крича и призывая всех вокруг подивиться на меня и порадоваться за то, что я гей. Я этого не мог понять, как этим можно гордиться. Ведь для меня это всегда была моя личная драма, мне хотелось быть таким же, как и все — флиртовать на улице, не боясь косых взглядов, покорять вершины успеха на работе и в спорте, не думая постоянно о том, насколько моя натура бросается в глаза окружающим людям.

Я так и не научился быть собой, принимать себя таким, какой я есть, мне хотелось быть всегда обычной девочкой, выйти замуж, родить своих детей, иметь свой дом и собственный круг друзей и родственников. Но я остался отверженным — в каких-то случаях это было простое «молчание» родственников, проживающих здесь, неподалеку, а в случае самых близких — я просто сам уехал. Связей через Ватсапп не оборвал, но географически предпочел находиться за тысячи километров.

Я и потом уходил, убегал. С работы, от друзей, от знакомых, боялся, как бы они первые не оборвали связь, и преждевременно я уходил сам. Уезжал, уходил в себя, уходил в запой… Мне даже страшно подумать, как я навредил своему здоровью. А ведь я знаю, что многие люди, такие же, как и я, пытаются убежать от себя, и дай Бог, чтобы они выбирали для себя менее вредные способы. Кто-то — в спорте, кто-то в деньгах, в обжорстве, в наркотиках, в социальных сетях…

Нужно просто действовать по другому. Легко сказать… И сегодня я хочу эту мысль испытать. Хотя это процесс, на него может уйти уйма времени, но все же… Итак, есть «ОДИНОЧЕСТВО», есть нужда делиться с другими чем-то хорошим, так как со многими плохими вещами и трудностями я уже научился более-менее справляться один, и скажу, что это безумно тяжело, это еще больше усиливает чувство пустоты и притягивает озлобленность.

Что нужно — просто сменить свое отношение. К городу, к стране, к окружающим людям, ситуациям и заморочкам. Но в первую очередь, наверное, к себе. С себя и начну в следующей части.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *